Мною выбрано направление движения.

Мы давно не виделись с Федором. Три, три с половиной года? Я знаю, что он радикально изменил свой образ жизни, отошел от рок-н-ролла. Мне известно, что случилось с ним. Сейчас мы встретились вновь — в квартире на Малой Морской, где живет друг Федора Андрей, который тоже раньше был рокером. Федор отлично выглядит, у него здоровый, свежий цвет лица, он доброжелателен и приветлив. Правда ощущается все же некоторая настороженность, но беседе она не мешает.

RF: Ты занимаешься сейчас музыкой?

Федор Чистяков: Длительное время я по самым разным причинам музыкой не занимался. Запись альбомов, выпуск пластинок — это не входило в мои планы, я не писал никаких песен и практически никакой музыки не слушал, сейчас же наступил такой момент, когда я опять хочу вернуться к музыке и собираюсь записать пластинку.

RF: Это будет хоть в какой-то степени напоминать группу и НОЛЬ?

ФЧ: Нет, это совершенно новый проект. Он будет, в основном, инструментальный. Состав музыкантов пока не определен. Не то чтобы был принципиально против участия музыкантов из группы НОЛЬ, но боюсь, что это будет очень сложно по ряду причин. К тому же мой новый проект не гарантирует коммерческого успеха, а времена сейчас тяжелые, у всех семьи, и людям, чтобы жить, необходимо зарабатывать. Нет, я не могу пока конкретно сказать, кто в этом проекте будет участвовать. Хочу я использовать баян, народные, акустические инструменты, но также и электрические, хотелось бы воспользоваться услугами современной техники и добиться хорошего профессионального уровня. Сначала я хочу сделать незатейливую демонстрационную запись, записать в простых условиях несколько номеров. Если найдутся люди, которых это заинтересует, то тогда, наверное, все получится.

RF: В течение последнего времени музыка группы НОЛЬ была издана на различных носителях в довольно большом объеме, ее много крутят по радио. Как ты к этому относишься?

ФЧ: Иногда даже поражает, насколько активно это происходит. Радио я почти не слушаю, телевизор смотрю чрезвычайно редко. На эти процессы я никак не могу повлиять, компакты и кассеты живут своей отдельной жизнью, они запущены в шоу-машину. Я стараюсь этого не замечать, я этого почти не знаю... Был период, когда меня это радовало, потом стало огорчать, но теперь я понимаю — буду ли радоваться или огорчаться, никакой пользы все равно не будет. Иногда приходят знакомые, что-то рассказывают — где-то продается такой-то компакт, что-то передавали по радио — но я отношусь к этим вещам просто. Как к факту.

RF: Понятно, кому раньше была адресована твоя музыка. На какую аудиторию ты будешь ориентироваться сейчас?

ФЧ: Мне бы не хотелось такой узкой ориентации, как раньше, когда я интересовался и занимался непосредственно рок-музыкой. Пусть моя музыка будет близка и понятна большинству людей. Это система, когда какая-то группа становится идолом, когда она живет для фанов, а фаны для группы... мне сейчас в такой среде было бы тяжело находиться.

RF: Почему?

(Я задаю вопрос, но заранее предвижу ответ. Да, так и есть.)

ФЧ: Рок-музыка очень часто бывает связана с безнравственностью, с наркотиками, с пьянством и алкоголизмом. Это ведь ни для кого не секрет. Принято делать вид, что это очень хорошо и здорово, но люди, которые испытали на себе подобные вещи, понимают, что ничего хорошего в этом нет, что такой образ жизни оказывает разрушающее воздействие и возникает от безысходности. Ничего лучшею в этом мире многие люди найти не могут и поэтому ударяются в пьянство, в эксперименты с наркотиками.

Конечно, Федор прав, ничего хорошего в пьянстве, в наркотиках нет, богемные радости рок-тусовки изматывают и опустошают. Но...

RF: Это делают не только рок-музыканты.

ФЧ: Да, не только. Но как правило, люди, которые это делают, либо играют рок-музыку, либо ее слушают. И получается, что рок-музыка является неотъемлемым атрибутом такой жизни. Конечно, некоторые исполнители обходятся и без этих вещей.

RF: Все-таки, суть этой музыки, наверное, не только в том, что к ней приобщаются только пьяницы и наркоманы. В роке есть и другое, более истинное и значимое.

ФЧ: Да, в роке есть свои привлекающие моменты. Завораживающие, очаровывающие. А потом человек сдается. Это как красивая женщина — на нее поглядишь — вроде бы все хорошо, только вот потом получается много плохого.

RF: Только ли плохое получается в результате интереса к красивой женщине? Разве это единственный исход?

ФЧ: Не единственный, но очень реальный.

RF: В твоей жизни сейчас совсем нет пьянства, наркотиков?

ФЧ: Нет.

RF: Что помогло тебе избавиться от этого?

ФЧ: Изучение Библии, Слова Бога. Общение со Свидетелями Иеговы. Это вывело меня из морального тупика, из кризиса, в котором я находился.

RF: Насколько мне известно, раньше ты мало интересовался религией.

ФЧ: Я начал общение со Свидетелями Иеговы больше года назад. До этого я не знал, где именно окажется то, что мне нужно на самом деле. Вообще-то это нужно каждому человеку.

RF: Ты можешь назвать музыкантов, которые, придя к религии, продолжали активные занятия музыкой и чей пример был бы интересен?

ФЧ: Есть такая группа — SHADOWS, она состоит преимущественно из Свидетелей Иеговы. Группа известная, исполняет инструментальную музыку, которая никогда не была насыщена чем-то плохим, поэтому SHADOWS не пришлось сильно изменяться. Я бы не сказал, что SHADOWS являются для меня образцом музыкальной формы, но все же пример этой группы позволил мне по-настоящему взглянуть на творчество и понять, для чего вообще нужна группа, как она может и должна существовать.

RF: Прежде ты не без интереса относился к Тому Уэйтсу.

ФЧ: Нет, сейчас я его не слушаю. Песни Уэйтса лучше воспринимаются в нетрезвом состоянии.

RF: А русские музыканты? Ты тоже их теперь не слушаешь?

ФЧ: Русский рок я сейчас не слушаю. Я в этом не нуждаюсь. Отдельные песни у отдельных авторов мне могут нравится. Но у меня уже сформировались свои представления о тех или иных вещах. Вся эта прошлая жизнь моей никогда не была. Мне те или иные песни нравятся в том смысле, что они довольно правдиво передают ситуации, которые бывают характерны для человека в разные периоды его жизни. Мне понравилась песня Майка Науменко про Деда Мороза с бритвой в руках, она оказалась мне понятна. Я пережил такое состояние, когда просыпаешься утром и не понимаешь, зачем...Мне понравилась песня у группы ИГРЫ — "В Мире, Где Мы Прозябаем... " Там хороший вопрос поставлен: куда мы идем? В страну, где все любят друг друга, или останемся здесь? В определенный момент это была для меня очень актуальная песня. Сейчас это уже разрешенный вопрос.

RF: Из чего складывается твоя жизнь сегодня?

ФЧ: До определенного момента я работал на заводе — собирал патроны для светильников, прикручивал провода. Это приносило мне некоторые деньги, я придерживался графика, ритма, меня никто не трогал, и я имел возможность спокойно размышлять. Пока не созрел для занятий музыкой. Изредка я брал гитару, что-то наигрывал и постепенно пришел к выводу, что теряю форму. Поэтому сейчас я ушел с этой работы, чтобы освободить побольше времени для занятий музыкой.

RF: Твое отношение к жизни сильно изменилось. Почему ты согласился дать это интервью?

ФЧ: У меня возникло желание рассказать все то, что я сейчас рассказал. До этого у меня такого желания не было. Я хотел сообщить о своих планах на будущее, о том, что мною выбрано направление движения.

RF: Имея Веру, легче справляться с проблемами?

ФЧ: Да. Вера дает очень сильное облегчение, поддержку, заряд бодрости, оптимизма, целеустремленности. Чело- век очень многое может вынести, но при этом должна быть цель. Надежда должна быть очень твердой, ведь жизнь так идет, что иллюзии постепенно разбиваются. Если в начале жизненного пути у человека есть много иллюзий, то по прошествии определенного количества лет таких иллюзий становится меньше и лотом вообще не остается. Необходима такая надежда, которая не разбилась бы, не сломалась, а была бы прочти. Такую надежду дает Слово Бега.

RF: Как сочетается твоя Вера с мирскими желаниями? Ты опт собрался играть музыку и, видимо, хочешь, чтобы она имела успех, спрос? Придется заниматься разной суетой...

ФЧ: Тут, конечно, очень иного тонких вопросов и придется учесть немало разных факторов. Вместе с тем у меня есть надежда, что все получится, несмотря на то, что видимой опоры пока нет. Библия не призывает к аскетизму, к отчуждению от жизни. Можно и даже нужно работать, делать какое-то дело, а если это дело будет делаться честно и не будут преступаться законы Бога, то что же в этом предосудительного?

RF: Твое теперешнее творчество будет связано со Словом Божьим?

ФЧ: Не впрямую. Есть специальные христианские певцы, но мне бы вовсе так не хотелось.

RF: Почему?

ФЧ: Это уже вопрос, скорее, о том, чем должен и чем не должен заниматься христианин — то есть, это разговор уже не о музыке, а на религиозную тему. Ну, а если просто — мне не нравятся такие варианты, для меня это неверный путь. Я хочу, чтобы музыка моя была общедоступной и чтобы я не находился в положении, будто бы я свои идеи кому-то навязываю. Возможно, что в дальнейшем какие- то композиции или песни попадут на радиостанции, та- кой вариант не исключен, правда? Но хочется, чтобы это была хорошая музыка, которая будет доставлять людям радость.

Федор Чистяков выбрал свое направление движения. Во время нашей беседы у меня в голове вертелись тысячи дополнительных вопросов, но я их так и не задал. Ведь мы заранее договорились о том, что наш разговор будет носить по возможности конкретный характер.




Анатолий Гуницкий

журнал "ROCKFUZZ" №31
апрель, 1996г.